Чернобыль, как он есть: спустя 30 лет

Екатерина Эватсон

Абитуриент Института Журналистики БГУ

SG8RHXNYXvYСо дня Чернобыльской катастрофы прошло тридцать лет. Ровно столько же времени длится период полураспада цезия-137, а это значит, что хоть с мизерной частью последствий трагедии мы уже попрощались. Радость омрачает только осознание того, что после ядерной катастрофы нам достался не только цезий-137 или стронций-90, но и более радиоактивные элементы. К примеру, плутоний-239, период полураспада которого составляет 24 100 лет, или америций-241, который остаётся после полураспада вышеназванного плутония. Наполовину избавиться от этого элемента мы сможем только через 433 года.

Правда, пока торопиться некуда. Нужно дать время людям достроить второй саркофаг над четвёртым энергоблоком, который планируют закончить уже к концу 2016 года.peC82Wlws9o

Для безопасности рабочей бригады «Укрытие-2» строят в трёхстах метрах от самого реактора – так появляется возможность снизить дозу облучения для строителей. Вообще, правила безопасности тут соблюдают очень сильно. Рабочие трудятся вахтовым методом: после двух недель работы следуют две недели отдыха. У каждого есть личный дозиметр. За допустимым уровнем радиации на площадке следят 60 специалистов. О таких условиях работы в 1986 году можно было только мечтать: если сейчас мы говорим, что 100 миллизиверт в год можно считать безопасным для человеческого организма, то большинство строителей первого «Укрытия» получали дозу облучения от 100 до 500 миллизиверт. Это означало, что без лучевой болезни они бы вряд ли вернулись домой.

А ведь когда-то радиации не боялись. Наоборот, её свойства считали целебными и полезными. Такого мнения люди придерживались в начале  XX века, когда на 1920-е годы пришёлся настоящий «бум» препаратов, содержащих радиоактивные элементы. Считалось, что радоновая вода или таблетки прослужат дольше и не потеряют своих свойств, как это, конечно же, часто бывало с обыкновеннейшими лекарствами.  Впрочем, лекарствами всё не ограничивалось: радий добавляли в продукты питания, им чистили зубы, красили стрелки часов. Кстати, девушки, которые занимались этим на производстве, после окрашивания облизывали кисточки. В итоге получили анемию и некроз челюсти. Эти и другие не менее досадные обстоятельства (например, «внезапные» смерти многих ученых, работавших с радиоактивными элементами) заставили людей вспомнить поговорку: «Ты то, что ты ешь».

Конечно, сегодня наука шагнула далеко вперёд и радиацию больше боятся, чем находят её привлекательной. Но есть исключения. Многим уже давно известно, что в Припять водят организованные экскурсии. Время пребывания и количество мест для посещения варьируется в зависимости от тура, стоимость которого колеблется от 30 до 100 долларов. В основном, приезжающие туристы — это жители постсоветского пространства, чаще всего украинцы, россияне, белорусы. Но так как трагедия Чернобыля известна всему миру, то нередко в туристической группе можно увидеть и иностранных гостей. Их легко отличить от соотечественников: если вдруг кому-то посчастливится найти «фонящую» вещь, то на крик, свидетельствующий о находке, поближе сбегутся только русскоязычные люди. Иностранцы отойдут как можно дальше.

Но есть среди нас и особо отличившиеся люди. К примеру, жителя Москвы, учителя информатики, преподающего в обычной столичной школе, «завсегдатаи» Чернобыля называют не иначе как Летучий Мышь. Он проводит каждое лето на зоне, как у бабушки в деревне, а в качестве «подарков» везёт на родину «фонящие» вещи – в основном, металлолом. Пьёт воду из Припяти, лакомится дикими ягодами, живёт в заброшенных квартирах, а главное – забирается на самые опасные для жизни человека объекты на зоне загрязнения.KjuWK7ON4m0

KmJTN2yuaG8

К таким относится ковш, которым разгребали завалы четвертого реактора. А ведь это опасно! В метре от него уровень излучения уже достигает 250—300 мкР/ч, а внутри него фиксировали показатели около 15 000 мкР/ч, что в 500 раз выше предельной нормы.

Опасными местами в Чернобыльской зоне считаются и подвал больницы, куда складывали вещи ликвидаторов (эти люди к концу смены уже не подвергались излучению, а сами становились опасными объектами), и пункт временной локализации радиоактивных отходов. Наибольшую опасность представляет, конечно же, сам саркофаг, а также самая радиоактивная субстанция на Земле, которую ласково называют «слоновьей ногой». На деле это – ядерная лава, кориум, если по-другому. В условиях высокой температуры эта раскалённая масса ползла по энергоблоку в течение целой недели после аварии, перемешивалась со всем, что встречала на своём пути, и расплавила пол здания. Когда же наконец её удалось найти, то предприняли все попытки, чтобы её охладить и раздробить. BJjAjBtg7N4

Но даже сейчас «слоновья нога» всё ещё существует и отличается от температуры окружающей среды на несколько градусов, потому что внутри неё всё ещё происходит распад радиоактивных элементов. Могу вас обрадовать: перемена всё равно разительная. Изначально это образование, точнее, его излучение, убивало человека, стоящего на расстоянии метра от неё, менее, чем за две минуты.

Чернобыль медленно, но верно возвращается к жизни. Всё чаще «оживают» дома, которые люди оставили давным-давно. Правда, электричество в такие жилища проводить отказываются, но жители справляются своими силами, даже выращивают овощи-фрукты на, казалось бы, загрязнённой почве. «Ничего, есть можно! – бодро заверяют они, дожёвывая необычно большой по своим размерам помидор. – Мы ещё тут недавно живём, а некоторые старушки и тогда не ушли, и нормально им». И действительно, нормально. Так может, надежда, что когда-нибудь заражённые территории будут пригодны на жизни, всё-таки не такая призрачная, какой кажется на первый взгляд?

Оставить свой комментарий

Вы должны авторизоваться чтобы оставить комментарий.

Студент онлайн © 2017 Все права защищены

Неофициальный сайт студентов Института журналистики БГУ