«А тут вдруг война началась…»

Екатерина Романовская

Абитуриентка Института журналистики БГУ

Непростая жизнь обычного человека, делает из него человека-воина.

Интервью с ветераном Великой Отечественной войны
Иваниным Иваном Лифановичем

Иванин Иван Лифанович

– Расскажите, пожалуйста, какой была ваша жизнь до войны?

Я родился рядом с Беларусью в России. В знаменитой Брянской партизанской области. Мы жили большой семьёй. Отец мой – участник Первой мировой войны, в те времена был ранен. В 1929 году организовали колхоз, в этот год родился я. Отец работал конюхом. Сначала жили в посёлке. В семье до войны было восемь детей. Я был пятым ребёнком. Мама родила десять, но двое умерли. Тех женщин, которые мало рожали – наказывали, а кто много – поощряли. За многодетность матери с отцом давали в год 2000 рублей. Это в те времена, когда корова стоила 200 рублей! Тогда деньги не платили, всё на трудодни…

С посёлка переехали в колхозную бригаду. Отец грамоты имел, и в 1937 году его назначили председателем колхоза. Сразу у нас сосед был Иван Глебович. Его взяли в район, он грамотный мужик был, директором МТС, а отца послали председателем колхоза, как хорошего хозяйственника. Он активно включился работать в своей деятельности. В итоге колхоз поднялся на более высокий уровень. Всё было хорошо.

В деревенских школах можно было окончить всего лишь 4 класса, когда возле сельсоветов было 7. От нас около 4 км ходьбы.Старшая сестра, Наташа, окончила 7 классов, потом курсы бухгалтеров и уехала работать в район за 20 км от нашей деревни. Старший брат, Жорж, окончил семилетку, потом доучился до 10-летки, позже его призвали в армию в 1938 году. Служил на флоте под Ленинградом.

Мы переехали в 1938 году с посёлка в деревню, построили новый большой красивый дом. Деревня называлась Приютино, Жуковского района. В 1938 году отца избрали депутатом сельсовета. Послали на выставку в ВДНХ в Москву. Поехал, оттуда нам подарки привёз. Началась нормальная жизнь. И магазинчик у нас открыли, и снабжение было хорошее, и урожаи стали более продуктивными. А тут вдруг война началась…

Фотографии из альбома ветерана

– Когда и как вы ощутили на себе войну?

Когда война началась, мне было 12 лет. На третий день мужчин призвали в армию. Было много сражений и под Смоленском, и под Бобруйском. Под городом Ельня Смоленской области сделали укрепление и остановили немцев. В это время к нам приехало много солдат, значительно сделали окопов и противотанковых рвов. Мы блиндажей нарыли. В нашу деревню, в Брянскую область, немцы пришли уже в начале сентября. Жуковский военно-обозный завод, где работала сестра, эвакуировали на Урал, но она не поехала, так как дома были маленькие дети, осталась помогать. В нашем доме находился партизанский штаб.

Война началась – всё помешалось. Когда под Ельней немцы сделали прорыв, захватили Брянск и наши места. Недалеко есть такая река Десна, там были укрепления. В деревне лошадей распределили между жителями и сказали эвакуироваться. Мы эвакуировались за 20 км, где жили наши родственники. А потом как прорвало под Ельней, много кого взяли в плен. Немцы вели артиллерийские обстрелы, бомбёжки были. Наши войска отступали. У родственников мы прожили около месяца, потом и туда немцы пришли. Тогда мы вернулись в свой родной колхоз. А дальше были налёты на деревни. Мужчин, у которых был призывной возраст, забирали в армию. Дали команду партийным работникам и активистам организовать партизанское движение. Отца моего поставили главным, как хозяйственника, по снабжению партизан.

Лес от нашей деревни был в полутора километрах. Мой отец создал самоохрану от немцев. От деревни до леса было поле, поэтому всё хорошо было видно. Несколько человек следили. Вот, если едут партизаны или немцы, то мы уже знаем. Сразу наши бегут докладывать в деревню.

В 1942 году сильно разрослось партизанское движение. Был отряд Мальцева, бывшего военкома. Гоманов – комиссар нашей деревни. Немцы так обнаглели, что теперь при налётах забирали молодёжь. Тогда партизаны дали команду призвать всех в армию. И вот мой брат, 17 лет, пошёл в партизаны. Старшая сестра была связной, ходила на боевые задания.

Каратели делали облавы на партизан. Я обычно лошадь угонял в лес, а сестра корову, чтобы немцы не забрали. А тут 17 июля 1942 года они приехали на самом рассвете, постучали в окошко и выпроводили всех. Мы не успели ничего спрятать. Согнали нас вместе и посадили под пулемёты.Мы ждали конца жизни.Отец в это время собирал хлеб в деревне для партизан. Узнав, что немцы приехали – спрятался. А с ним был один бывший полицай, который перешёл к партизанам. Через некоторое время привозят отца моего со связанными руками. Оказывается, этот предатель-полицай, сдался немцам. Он указал, где был отец. И брат отца, дядя Макар, не успел убежать. Он находился с нами.

В деревне жил комсомолец, красивый парень,17 лет. Он помогал отцу собирать урожай, был секретарём комсомольской организации колхоза. Но с детства хромой, ходил с палочкой, поэтому в армию не брали. Немцы вызвали комсомольца, моего отца и дядю Макара. Прямо на наших глазах всех их повесили… Приезжает полицай и говорит: «Вы все партизанские семьи, вас было приказано уничтожить! Но, так как повесили трёх партизан, мы вас отпускаем. Кто снимет повешенных в течение трёх дней, тех тоже повесим!». Мы, родственники повешенных, сразу их сняли после того, как немцы уехали. Помыли, одели, похоронили. На следующий день приезжает полицай и спрашивает: «Кто снял?». Мы сказали, что родственники, а где они: ушли куда-то из деревни. Так он сказал: «Вот, если бы не ушли, мы бы и их при всех повесили бы!»

Деревню сожгли, корову забрали, лошадь забрали. Мы без хлеба, без всего остались на пожарищах. Вот началась жизнь такая…

Зимой переехали в деревню, недалеко от нашей. Перезимовали, а летом построили землянку уже в своей деревне. Землянка была 10 метров, нас – 16 человек. Потом навалилась болезнь – тиф. Конечно, не ели, не пили, без соли… Брат от партизан принесёт стакан соли и всё, выживали как могли. На полях собирали, что осталось, пекли всякое из травы, из клевера. Нелегко прожить, но вот как-то вроде и прожили…

Весной 1943 – опять налёт. Битва началась на Орловско-Курской Дуге. Партизаны немцев громили. Недаром же песню сложили такую:

«Шумел сурово брянский лес,
Спускались синие туманы,
И сосны слышали окрест,
Как шли тропою партизаны…»

Песня о Брянских партизанах

Нас согнали немцы и повели: кто мог идти, тот мог, кто не мог – сразу умирали. Двухлетний брат сразу умер. Сестра-инвалид (средняя) – тоже, её осколком ещё в деревне зацепило, когда бомбёжка была. Пешком согнали в район Жуковка, поместили в бывший военно-обозный завод, переночевав день или два, немцы начали отбирать молодёжь для отправки в Германию. Спасались девушки только так: брали на руки маленьких детей. Немцы видят, ага, с детьми. Куда брать? Если спрашивали, где муж, то отвечали, что на войне, в армии служит. Не в партизанах, в армии! Это их спасало. Также моя сестра самая старшая поступала.

После всего, нас продержали два дня, потом в вагоны-телятники посадили. Хотели отправить в лагерь Освенцим, в Польшу. Но по пути были партизаны, поэтому они завезли нас в белорусский городской посёлок Новоельню. 3 дня там мы простояли в эшелонах. С Новоельни перегрузили нас на узкоколейку и завезли в местечко Любча. Раз в день привозили баланды и хлеба кусочек, 100грамм. Выжили как-то…

К нам в лагерь проникли партизаны, и моя старшая сестра с ними познакомилась, сказав: «Я же бывшая партизанка в Брянске, возьмите меня к себе». С ней было ещё несколько девушек. Приверженцы их забрали. И тут кто-то донёс немцам, что наши девушки ушли к партизанам. К нам немец пришёл и предъявил: «Вот вам трёхдневный срок, если не явятся ваши девушки назад, то мы вас всех расстреляем!» Что делать? Девушки доложили в отряд командования. Там сказали, чтобы они вернулись. Один же выход… Ночью нас охраняли, а днём пересчитывали, переписывали по фамилиям. Нам написали утром, куда надо явиться: в местечко Барово, от Любчи 8-10 км. Мы туда пришли, а там партизанская зона. Нас поселили в школу. Сестра осталась в партизанах. Помогало местное население. Хлеба принесли немного. Мне уже было 14 лет.

И тут начинается Блокада партизан, 1943 год. Партизаны приехали и сказали, чтобы мы уходили подальше в лес в Налибокскую пущу. За день около 30 км прошли. Нас там снова приютили. И туда уже немцы подошли. Мы с местными жителями ушли в такие далёкие места: Бакшты, Юратишки… В самую глубь Налибокской пущи, за реку Западная Березина. Там пробыли пока блокада кончилась.

Жители боялись выходить из леса, уходили в основном только мужчины. И мы, подростки, когда выполняли боевое задание. Нам командир говорил так: «Вы, ребята, сделайте вид, как будто собираете грибы и ягоды. А сами идите на хутора и узнайте: есть немцы или нет». Мы с корзинками по лесу идём. Приходим к хуторам спрашиваем: «Немцы есть?» – «Нет». – «Были?» – «Ушли». Всё, мы назад.

Стали жить на хуторах. А потом нас пригласили в отряд. Там были полуземлянки, шатры. Столько эшелонов пустили под откос! Столько гарнизонов разбили! Спасли много людей. В июне 1944 года взорвали 17 км железной дороги. Кругом были партизанские отряды.

Меня пригласили к Ливинскому, командиру отряда, и он мне сказал: «Сынок, приходи к нам, будешь самым юным разведчиком». Дали мне задание, лошадь. Часто под такие наступления я в разведку ходил.

Война кончилась. Мы не смогли вернуться на Родину. В 1944 году, когда освободили Юратишки – это 200 км от Минска – нам дали приказ: отступающих немцев, если сдаются без боя – в плен, а если с боем – расстреливать. Когда освободили Минск, к нам приехала бригада. У нас много было пленных, полицаев, которые бежали с немцами. Пленных, которые сдавались без боя, сдавали в Воложинский пересыльный пункт, с Воложина их отправляли в Россию, в лагеря.

Как-то наткнулись на такое место, казалось, бурты с картошкой, начали разбирать: то голова, то рука попадется. Немцы сжигали всех.

Я остался в Юратишках, на Родину было ехать некуда. На могилу отца? Там же ничего не было. Всё было сожжено, землянки взорваны. Не пахано, не сеяно. В Юратишках комиссары бригады Гаврилов и Бойков перевели нас в дом бывших полицаев, которые убежали с немцами. Мы в этом домике остались жить.

– Какой для вас был самый запоминающийся случай на войне?

Хутора были с одной стороны и с другой, нас окружили блокадники. Решили жителей выгонять в лагеря. Меня задержали. Я подошёл к одному полицаю и говорю: «Пан, я здесь у бабушки коров пас, можно мне идти домой?» Он разрешил. Я только прошёл метров 50, тут подошёл второй: «Чего ты его отпустил?». И на меня: «Иди назад». А я бежать, к лесу. Они по мне стреляют с двух винтовок. Как на счастье я зацепился и упал на четвереньки. Слышу: пули по верху проносятся. Я убежал. Добегаю, а там командир взвода. Я рассказал всё, что произошло – они за ружья. Убили 11 полицаев и обоз вернули назад, и сами в окружение не попали. Меня за этот подвиг, командир сказал, что медалью наградит. Но тогда ведь было не до медалей.

А так было много моментов и когда меня садили в яму немцы на 3 дня, потому что думали, что я был связным партизан; и когда железную дорогу взрывали… Много чего было.

Что было после?

Брали подростков в Россию на восстановление народного хозяйства, в шахты. Мне комиссар предложил: «Ванюша, поезжай на Урал в школу ФЗУ , там авиационный завод. И ты там выучишься, может быть, специальность получишь». И в октябре 1944 года я поехал в ФЗУ. Завезли нас в Свердловскую область Каменск-Уральск. Там никакой не авиационный завод, там аллюминиево-литейныйзавод был. Лили алюминий для авиации. Когда мать заболела,то попросила комиссара меня вернуть в Юратишки, помогать ей. Я вернулся и уже в 1947 году поступил в Вилейскую автошколу. Получил специальность шофёра. Работал в леспромхозе. Всякий лес возили в Налибокской пуще. Окончил Вилейскую автошколу и с 1947 года стал шофёром. Мне повезло, два штампа поставили: разрешается управлять импортными автомобилями и газогенераторами. В 1949 году призывали в армию. Служил на Сахалине. Там я пробыл 3.5 года. Служил в войсках инженером сапёрной бригады. Служил хорошо. После демобилизации в 1953 году я направил документы в Челябинск, там брат мой жил старший. Я побыл там немножко и в 1954 году приехал в Минск. Тут мои партизанские друзья были, работали на автозаводе. Я прописался и пошел работать шофёром на шарико-подшипниковый завод, на автобус. Проработал там 8 месяцев. Его списали, да и платили мало. Ходил солдатской форме. Тут вербовка комсомольская была на строительство Каховской ГЭС на Украине. Я поехал. Там мне дали новую машину-самосвал. Каховскую построили, отправляли на Кременьчугскую – я отказался. Приехал в Минск в 1955 году, устроился в автобусный парк и проработал там 52 года.

war-begins-13

Оставить свой комментарий

Вы должны авторизоваться чтобы оставить комментарий.

Studlive.by © 2018 Все права защищены

Неофициальный сайт студентов Института журналистики БГУ

Хостинг предоставлен компанией hoster.by